Инквизитор

Время Богов прошло. Такая мысль вертелась у меня в голове, пока я возвращался домой с Годового сожжения. Весь в пепле, крови и слезах. Мимо меня на центральную площадь уныло плелись городские рабочие, закинув на плечи мешки для останков. Уборка предстояла долгая – расчистить все от слоя пепла, убрать трупы, оттереть сажу, вывесить на Городском стенде имена…

Реклама

С самого детства отец рассказывал мне про ведьм. Старух, поедающих детей, молодых обольстительниц, похищающих верных мужей у их жен, кошках, снующих по подворотням и обрекающих на неудачу. Отец всегда заканчивал свое повествование словами:
— На костер их.
Я смотрел на него расширившимися от ужаса глазами и представлял, как воют чудовища в лапах огня, и как затягивает их земля в самые глубины Ада.
Моя мать была ведьмой. Так говорил отец. Она горела на костре, проклиная его, меня и весь мир. Я словно воочию видел, как кривится ее лицо в предсмертной усмешке. Этот пошлый изгиб губ преследовал меня всю жизнь, каждую ночь мне снилась мать, проклинающая меня. Предрекающая мне сожжение в еще более страшном огне.
Так уж вышло, что меня воспитал инквизитор. Так получилось, что я пошел по его стопам.
И каждую неделю я врывался в чужие дома, указывал рукой на женщину и сжимал пальцами толстую нить с болтающимся на ней крестом. Я смотрел, как заламывают женщинам руки и вытаскивают на улицу. Потом наблюдал за этим повторно – в своих снах.
Поднимаясь по лестнице, ведущей из подземелья с темницами, я думал о том, что сейчас кого-то пытают, насильно вытягивают признание в колдовстве. Порой до меня доносились их крики. Я всегда ходил быстро, чтобы успеть вырваться на свежий воздух, который все равно будет пропитан чужой ненавистью, склоками, злыми умыслами.
Женщина, которую я любил, несколькими минутами ранее сгорела в пламени, привязанная к столбу и шепчущая что-то наблюдающим за ее гибелью людям. Она не отводила от меня своего взгляда. Бедная, измученная пытками, изуродованная, мечтающая о смерти. Что же с тобой сотворили, моя любовь…
Моя рука дрогнула, когда я указал на нее в ее собственном доме. Я дрожал, пока наблюдал, как ее тащат за волосы. Она лишь плакала и пыталась трясти головой, а я понимал, что если попробую ее спасти – она меня никогда не простит. Ведь ее последней фразой было:
— Не жертвуй собой. Я не хочу, чтобы ты горел вместе со мной.
Я не слушал ее, а лишь уговаривал успокоиться и позволить забрать из темницы. Она знала, что на главных воротах нас все равно настигнут. Меня, с ней на руках. Поломанной и уже ни на что не способной.
И вот. Сейчас она была смешана с уличной грязью, углем и чужими трупами. Ее страданиям пришел конец. Я собственными глазами видел, как мать моих будущих детей горела, привязанная к столбу рядом с сотнями других женщин. Теперь ей уже было все равно.
А я горел.
И знал, что в эту мою последнюю ночь я увижу во сне маму, которая протянет ко мне руки.
За ее спиной будет стоять Она.

 Автор Дарья Ярославцева

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Дарья Ярославцева

https://vk.com/nuri_ko

Читайте также:

комментария 2

  1. Жутко. А ведь были и такие времена….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

:bye: 
:good: 
:negative: 
:scratch: 
:wacko: 
:yahoo: 
B-) 
:heart: 
:rose: 
:-) 
:whistle: 
:yes: 
:cry: 
:mail: 
:-( 
:unsure: 
;-)